Menu Sidebar
Menu

Фигура ты подставочная!

 

А что, сочное словцо! Из обихода… нет, нет, не членов ОПГ, а мастеров-игрушечников, специализировавшихся на елочной игрушке. Не верите мне — поверьте книжке, изданной в Москве Всесоюзным кооперативным издательством в 1950 году. Ее авторы — сотрудники Загорского НИИ игрушки, Ф. И. Овешкова и В. Г. Данилевский. Книжка называется «Производство елочных украшений из ваты».

Цитата:

Традиционное украшение новогодней елки — фигуры, ставящиеся под елкой. Обычно, это «деды-морозы» и «снегурочки». Предприятия, изготовляющие подставочные фигуры, ограничиваются выпуском этих двух сказочных персонажей. Сами по себе фигуры «деда-мороза» и «снегурочки» достаточно поэтичны и красивы, их любят наши советские дети. Однако следует внести в ассортимент подставочных фигур изображения персонажей и нашей действительности. Опыт организаций по устройству елок в московских парках и Доме Союзов показывает, что подставочные фигуры, изображающие пограничника, лыжника, партизана, лесоруба и т. п. весьма популярны среди детворы и являются художественным средством их идейного воспитания.
Воспроизвести эти фигуры в массовом производстве — задача работников артелей промкооперации. Помочь внедрить в производство изготовление этих изделий — задача работников Научно-исследовательского института игрушки. Технология изготовления фигур, изображающих персонажи нашего времени — аналогична производству «деда-мороза» и «снегурочки».
Высота этих изделий от 25 см до 2 м, в зависимости от высоты елки.
Фигуры делаются на каркасе, изготовленном из древесных реек, закрепленных на деревянной устойчивой подставке.
Подставки и рейки изготавливаются из пиломатериалов, для чего используются отходы.
Прежде чем закрепить рейки для ног на подставке, в них вбивается по гвоздю, длиной от 3-6 см, на который наматывается вата в виде нижней части (головки) валенка (рис. 1). И только после этого рейка-валенок закрепляется на подставке при помощи гвоздя, вколачиваемого сквозь доску-подставку в торец рейки. Головка валенка у фигур свыше одного метра делается из рейки 15-25 см. Она также предварительно обматывается одежной ватой и прикрепляется гвоздями к подставке.
Как только рейки ног закреплены на подставке, приступают к монтажу каркаса. Делается это так: рейка туловища закладывается между двумя рейками ног, все три рейки скрепляются гвоздями, длина места скрепления бывает разная. Готовый каркас обматывают стружкой или паклей конусообразно.

Как можно понять, термин «подставочные» обозначал, что их «подставляют» под елку, а не используют как подставки.

Первоначальная «подставочная фигура» напоминала современные тантамарески. Это были плоскостные, выпиленные из фанеры фигуры, имевшие подставку-колодку. Мы их можем видеть на фотографии, изображающей элементы оформления Красногорской (Советской) площади Загорска в 1937 году. Разработчик (и фотограф тоже — художник Владимир Соколов).

Первые «подставочные фигуры нового поколения» (трехмерные) Институт разработал и изготовил на опытном производстве уже в декабре 1940 года. Они предназначались для елки в Кремле, изображали новогодних персонажей и достигали двух метров. Были это, по воспоминаниям, в большинстве снеговики.

Интересно, что создатель Музея игрушки художник Николай Бартрам на страницах детского журнала «Светлячок» предлагал целую галерею образцов снеговиков на жесткой каркасной основе, напоминающей основу для подставочных фигур. Бартрам, кстати, во многих изданиях для детей вел уголок самоделок, где писал под псевдонимами «Дядя Сам» или «Мастер Тяп-Ляп».

И стояли под елочкой как миленькие деды-морозы, лыжники и пограничники…

Впрочем, вышеперечисленные персонажи могли присутствовать на новогоднем утреннике не только в образе подставочных фигур. Это маскарадные костюмы и герои интермедий. Нынешним поколениям трудно представить, что в сюжетах спектакля на «Празднике Елки» в роли отрицательных героев, стремящихся помешать Деду Морозу, могли быть не только сказочные злодеи, но и «антигерои» текущего момента. Начиная от двоечника и прогульщика (который, впрочем, был только объектом манипуляций настоящих злых сил) ими могли быть диверсанты, поджигатели войны («бешеные»), сельскохозяйственные сорняки (если речь шла про кукурузу). Только до врачей-убийц дело не дошло. Правда, был один такой, но не в новогоднем спектакле, а в фильме «Шел по городу волшебник»…

Мне удалось найти снимок середины 1950-х годов: гад-шпион ползет, извиваясь, к советской границе. Его цель — сорвать детский праздник. Но на посту стоит отважный пограничник. Враг обезврежен! Единственное — неувязка: пограничник хватает шпиона на территории потенциального противника! Налицо нарушение государственной границы и дипломатическое разбирательство!

Во второй половине 1930-х годов велась дискуссия о роли Деда Мороза в празднике Елки. Он или должен был быть главным героем, или почетным гостем. Придет Дедушка, поздравит и сядет с детками в зале. А на сцене будут зайчики, белочки, лисички, пограничники, поджигатели войны… Сошлись в итоге на главной роли Деда Мороза. Должен же быть Главный по Елкам!

Вспоминаю, эдак в году 1961 была елка в Лужниках, на которой действовали… черти! Это в годину новых атеистических судорог! Были просто черти, был черт в клеточку, черт в полосочку, черт в горошек и чертова бабушка, очень озорная, такие «тулупы» на коньках выделывала. И ездили они на «адомобиле» с искрами….Вот так… Впрочем, черту везло больше, он считался сказочным персонажем, в отличие от ангела («поповская сказка про черную кошку»). Даже был случай, по этому поводу Надежда Константиновна Крупская сетовала — «Про чертей можно, про ведьм можно… А как же пионеры, а как же стахановцы?».

Ничего, бабушка Надя, на елке всем места хватало!

Но возвратимся к «Хрустальной елке» (так называлось то представление). В целом, чертовское отродье там было вполне адекватным, просто озорники, и в заключительном танце кружились на коньках «снежинки» и «чертенята».

А на одной московской елочке за бутафорскими негритятами бегал трехглавый дракон. Для его погибели дети должны были троекратно прокричать слово «Дружба!». Кстати, помирал Дракон очень выразительно. Добрые детки в зале даже его жалели…

Как правило, поденщики из Московского писательского профсоюза и методисты Дома народного творчества имени Н. Крупской сценарии начинали писать где-то в середине лета, а в сентябре они появлялись малотиражными изданиями-рассылками по культурным учреждениям разного уровня. Среди этих «мастеров Тяп-ляп» мной был замечен герой КВНов начала 1960-х — выпускник Первого Медицинского Матвей Левинтон («Так это ж Мотя, это Мотя, это — Мотя Левинтон!»).

Совсем «внизу», в профсоюзных клубах, представления делали своими силами (сами писали, сами играли).

Помню, на одной такой елочке произошел следующий эксцесс. По сценарию маленький мышонок хотел прийти к детям на елку, но его не пускала злая Кошка. В конце концов Дед Мороз их мирил, и они являлись вместе. А на дворе был 1987 год, перестройка. И режиссер, эдакий юноша бледный со взором горящим, предложил, чтобы кошка была маленькая-маленькая, а мышонок –большой-пребольшой. И стал этого мышонка играть дядька эдак два на полтора. Он бегал по сцене, волоча хвост и «толстым голосом» вопил — «Я боюсь страшной огромной кошки!». А кошка, контролер ОТК Ленка, метр с кепкой, носилась за ним. Дети были довольны. Они поняли по-своему. «Там на елочке был Бармалей и Бармалеиха. И они все ругались, а Бармалеиха за Бармалеем с веревкой бегала (хвост Мышонка, отвалившийся во время спектакля). А потом они помирились и на елочку пошли!». Один мальчик даже жалел, что «мебель не рубили»…

Вот такие «фигуры подставочные»!

Глядя в окно

 

10 часов вечера. Смотрю в окно.

Эти ночные дома и этот снег вчера сподвигли меня начать разбирать старые рисунки. И в них к великому своему изумлению (о, ты еще можешь изумляться, Носферату!) нашел карандашный рисунок — девочка в пальто-крылатке и башмачках, отделанных мехом, а рядом подпись — Laura.

О, нет, нет, мне просто невозможно представить себе, что Ляура Рдултовская, погибельная любовь безумца Луи Шпицнагеля, стала просто пани Теньчинская! Для меня она навсегда остается роковой девочкой, возникающей из марева зимнего Вильно (совсем не того города, каким он был реально в 1820-е годы, а что-то готичнее, туманнее, хоррористее — насколько позволяет моя фантазия!)

Этот образ буквально преследует меня более двадцати лет под именем «малютка Линор». Я с удивлением нахожу свои старые рисунки с этой новоиспеченной Клодией.

Где ты бродишь, неприкаянная душа?

По Сновскому ли парку — осенними ночами?

Или — рядом со мной, обжигая дурманным ароматом лилий и тонким запахом старого кружева?

…Наверное, я просто придумал тебя. Ты была скорее всего, веселая пустышка, избалованная вниманием взрослых хорошенькая девочка.

Вроде бабушки Женни…

Но в твоих глазах на портрете, который висит в нашей гостиной, запредельная тревога…

Я смотрю за окно. На улице — ноябрьский снежок, светящиеся окна и дом с башенкой, который в ночных красках кажется вполне располагающим к романтической встрече.

Сейчас в свете фонаря мелькнет фигура девочки в пальто-крылатке и башмачках, отделанных мехом. Она поднимет голову на свет в моем окне — и наши глаза встретятся…

Наверное, я не выйду к ней.

Да и чего выходить — ее уже нет!

Но, может быть, завтра утром на снегу я увижу след этих башмачков, отделанных мехом и начерченные острым носочком одного из них слово.

То самое, которое повторял Эдгаровский ворон — Nevermore!

Скажи мне!

 

– Странник, то ты? –
– Безвременный скиталец,
Потерявший дорогу в столетиях
Пепел некогда великолепных алмазов
Застывший в помпейский гипс
от непогоды и материнских слез
– Странник, кто ты?-
– Бродяга, ослепленный величием своего посоха
Поросшего мхом
(о чащобы Мордора!)
Каторжник, прикованный к галере своих фантазий
И в башмаках, насквозь пропитанных
Глиной бездорожья вперемешку с гумусом
и прахом своей Отчизны
И мятой «мацеювке» с желтым козырьком
– Странник, кто ты?
– Тот, кто в словах «право» и «лево»
Слышит только надоедливое фальшивое –О!
И не видит разницы между мушкою карабина
И поднятым пальцем гуру.
– Странник, кто ты?
– Тот, кто наяву видел ангелов, пьющих кровь,
Ельцына на танке
Восход луны сквозь ветви лесов Броселианы
Антиквара Касперовича
И клочья тумана над ущельем Борго
Вечерний облет ястреба
В звуках колокола вещающего час анжелюс
Тот, кто купил на «блошинке»
Дудку музыканта из Гаммельна
А потом отнес ее в скупку
Ради правой туфельки Лукреции Борджиа
Чтобы класть туда любовные записки для Лилит.
– И все же, скажи мне, кто ты?-
– А может быть ты скажешь –
Где моя трубка?

Newer Posts
Older Posts

rdlt.ru

Алекс Рдултовский онлайн

Рубрики

Напишите Алексу: info@rdlt.ru
Новости сайта в твиттере: @alexrdlt

Свежие комментарии